17:59 

Спиридович А.И. о ДП.

Heiny Flammer
Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом. (с) М. Истман
Случайно наткнулся на книгу Спиридовича А .И. "Великая Война и Февральская Революция 1914-1917 годов", где, в частности, довольно подробно, хотя и без особых сенсаций, рассказывается об обстановке вокруг убийства Распутина, а также дана пара занятных характеристик в.к. Дмитрия Павловича.
Для справки: Спиридович, Александр Иванович (1873, Архангельск — 1952, Нью-Йорк), генерал-майор Отдельного корпуса жандармов. Выходец из небогатого дворянского рода, учился в Аракчеевском кадетском корпусе в Нижнем Новгороде (1884–1891), откуда вышел вице-унтер-офицером. Поступил в Павловское пехотное училище в С.-Петербурге (1891–1893), окончив которое и получив офицерский чин. Служил в 105-м пехотном Оренбургском полку в г.Вильну (ныне Вильнюс, Литва). Недовольный службой, в 1897 г. Спиридович подает прошение на высочайшее имя о переводе в Отдельный корпус жандармов, куда зачисляется по окончании соответствующих курсов в конце 1899 г. С начала 1900 г. начинает службу в Московском охранном отделении под началом известного С.В.Зубатова (1864–1917). С приходом Зубатова в Особый отдел Департамента полиции (1902), ведавший политическим розыском по всей империи, Спиридович назначается начальником Таврического охранного отделения, а с 1903 г. — Киевского, где отличается задержанием 13 мая 1903 г. Г.А.Гершуни (1870–1908). Тяжело раненый два года спустя (1905) рабочим Руденко, Спиридович после своего выздоровления назначается, по протекции знаменитого Д.Ф.Трепова (1855–1906), начальником императорской дворцовой охраны, где становится непосредственным свидетелем краха российского самодержавия. После 1917 г. Спиридович — в эмиграции, сначала в Париже (Франция), а затем в США.

Итак, выжимки:
"11-го октября, в полдень, Государь с Наследником и свитой выехал из Могилева для осмотра некоторых войск Юго-Западного фронта генерал-адъютанта Иванова... В десятом часу императорский поезд продолжал свой путь. В 9 часов следующего 13-го октября были уже в Галиции, на станции Богдановка. Это был район армии генерала Щербачева.... Ознакомившись по плану с ближайшим расположением наших войск и противника, Государь пожелал осмотреть Печерский пехотный полк. Это было в сторону противника. Генерал Пеанов осторожно старался отговорить Государя от этой поездки, но тщетно.
... Уже очень темнело, когда стали усаживаться в автомобили. ... Один за другим летели автомобили за головным с офицером Генерального штаба, который должен был вывести нас на станцию Богдановку, где ожидали императорские поезда. Но по пути сбились с дороги. Раза два меняли направление и, наконец, в полной уже темноте, подкатили к горевшей огнями станции, но оказалось, что попали, вместо Богдановки, на станцию Волочиск. Мой автомобиль пришел за государевым. Автомобиль же с Дворцовым комендантом проскочил в Богдановку. На станции поднялся переполох. Там был питательный пункт княгини Волконской. Все бросились к Государю.
Изумление и восторг неописуемые, особенно, когда увидели Наследника. Протелефонировали в Богдановку, дабы подали императорские поезда. Приходилось ждать. Государь, видимо довольный происшедшим, стал осматривать распределительно-питательный пункт. Время было самое обеденное. Никто, кроме Наследника, не ел с утра. Наследник питался бутербродами. Любезные хозяева пункта стали предлагать пообедать. Чем богаты, тем и рады! Быстро накрыли стол и Государь с Наследником и Дмитрием Павловичем стали с аппетитом есть то, что давалось проходившим через пункт раненым. Как говорили, пункт пропустил за время войны уже 260.000 человек, давая еду и чай.
Перед концом обеда мимо проносили на носилках тяжело раненого подпрапорщика. Государь подошел к нему, задал несколько вопросов, поблагодарил за службу, произвел в следующий чин. Раненый был в восторге. Персонал тоже."

"23 августа в Могилев приехала Царица с детьми и с А. А. Вырубовой. Все остались жить в поезде. Приезду Великих Княжен, после Государя, больше всех был доволен Князь Игорь Константинович, дежурный флигель-адъютант. Отлично воспитанный, как все Константиновичи, молодой Князь не успел еще схватить правильную манеру почтительного отношения к Государю при посторонних, оставаясь родственником, что безукоризненно и красиво подчеркивали старшие Великие Князья. У Игоря Константиновича это выходило угловато, не в его пользу. Вел. Кн. Дмитрий Павлович забивал Игоря Константиновича своею элегантностью и красивой развязностью. Тогда он еще не был настроен против Их Величеств и был любим всей Царской Семьей. Он много забавлял всех тем летом. Позже я спрашивал себя, не в этот ли приезд Царицы с Вырубовой, встречавшийся с ними ежедневно в поезде, Димитрий Павлович стал понимать о пагубной роли Вырубовой и "Старца", что натолкнуло его, три месяца спустя, принять участие в заговоре против Распутина."

"30 августа... С Вел. Кн. Дмитрием Павловичем прощание вышло еще более необычайным. Великий Князь встретил меня очень любезно. Он сказал, что сперва он не любил меня, так как ему наговорили на меня всяких нехороших вещей, но, с годами, узнав меня, он переменил свое мнение, и вот, теперь, расставаясь, даже высказывает всё это мне и заверяет меня в своей симпатии. Я поблагодарил и стал откланиваться, но Великий Князь задержал меня, вновь усадил, предложил курить, сам закурил и спросил мое мнение про текущий момент, намекая на Распутина. Считая Князя храбрым офицером (он даже получил Георгия), но очень легкомысленным и несерьёзным человеком, я уклонился от обстоятельного ответа и отшутился тем, что он, как родственник, может легче, чем мы, говорить с Его Величеством на эту тему. Князь расхохотался и просил высказать ему мнение насчет генерала Джунковского. - Только откровенно, - прибавил он. - Правду скажите.
Я знал, что сестра Джунковского, фрейлина, была воспитательницей Великого Князя и его сестры Марии Павловны, когда они были детьми, в Москве. Великий Князь любил генерала. Вопрос поставил меня в трудное положение. Но я решил быть искренним.
Я высказал следующее:
- Генерал Джунковский очень хороший человек; по отношению ко мне был всегда очень хорош, но как товарищ министра, заведующий полицией, он был никуда негодным и принес делу много вреда. Во-первых, он уничтожил работу политической полиции по освещению войск, т. е. уничтожил агентуру в войсках и во флоте. Благодаря этому, правительство не знает, что делают революционеры в войсках, а работа у них идет, особенно во флоте. А. И. Гучков, по приказу Джунковского освобожден от негласного наблюдения, которое за ним велось. А он ведет самую пагубную интригу против Государя. Во-вторых, не понимая совершенно дела политического розыска, не зная революционного движения, Джунковский уничтожил Охранные отделения в провинции и передал агентуру снова в руки Губернских жандармских управлений. То есть, вернулся к той старой, отжившей системе политического розыска, которая была изменена умным и опытным министром Плеве, большим знатоком революции и полицейского дела. Недаром же его и убили социалисты-революционеры. Сделал это Джунковский, дабы угодить общественности. Уничтожены Охранные отделения - и Джунковскому пели дифирамбы. Думали, что он уничтожил совсем розыск, но он не уничтожил его, а только из опытных, хороших по организации рук передал в неопытные, дурные, старые. В-третьих, что самое главное, Джунковский провалил самого главного информатора, "сотрудника" Департамента Полиции большевика Малиновского, ведшего, под руководством Белецкого, разрушительную работу среди большевиков и освещавшего перед войной самый центр большевизма - Ленина и его окружение.
Это уже не только ошибка, не только политическое невежество, эго преступление по должности. За подобное действие, за раскрытие сотрудничества Евно Азефа на Департамент Полиции, Лопухина судили и по суду сослали в Сибирь... Вот, что такое Джунковский. Очаровательный светский и свитский генерал и вредный для государства высший начальник политической полиции.
Если у нас что случится в смысле революции, в том будет большая доля вины Джунковского, - так закончил я.
Я увлекся, у меня вышла целая лекция. Князь слушал внимательно. Поблагодарил. Мы распрощались хорошо. Много позже, уже в эмиграции, когда я читал лекции по истории России в организации Димитрия Павловича, Великий Князь сам напомнил мне однажды тот наш разговор. Он соглашался, что революцию делают далеко не одни патентованные, партийные революционеры..."

"- Вы знаете, - ответил Сазонов, - я не люблю Императрицу, но я вам категорически заявляю, что это неправда. И этому серьезному авторитетному заявлению Сазонова все-таки не все верили. А когда молодой и неуравновешенный Вел. Кн. Дмитрий Павлович бросал легкомысленную и ни на чем не основанную фразу о том что Государя спаивают каким-то дурманом, этой галиматье также верили и ее передавали дальше и дальше и мы знаем теперь, какую роль сыграла, именно, эта сплетня в решении князя Юсупова убить Распутина."

"25 октября Государь выехал в Ставку с Наследником. Кроме обычной свиты, Его Величество сопровождали: Вел. Кн. Дмитрий Павлович, граф Шереметев и Н. П. Саблин - самые близкие, любимые люди, которым доверяла Императрица. "

"Городовой ушел. Труп одели в шубу, завернули в ковер и свезли на Петровский мост, что через Невку, где и бросили в реку, в полынью, которая была облюбована заранее Пуришкевичем. Сбрасывали в реку: Пуришкевич и служившие у него в санитарном поезде доктор Лазаверт, поручик Сухотин и солдат из поезда. Отвез же их туда с трупом Вел. Кн. Дмитрий Павлович на своем автомобиле, сам им управляя. Казалось, что теперь, в буквальном смысле "и концы в воду". Но это только казалось...
Окончив операцию, Вел. Кн. отвез спутников в город, распрощался с ними около своего дворца и они уехали в свой поезд. Великий же Князь передал автомобиль прислуге.
Убирая автомобиль, прислуга нашла одну калошу-ботик Распутина и заметила, что коврик запачкан густо кровью. Доложили Вел. Князю. Он приказал калошу и коврик сжечь, и вызвал, состоявшего при нем, прежнего воспитателя, генерала Лайминга. Его он посвятил в то, что случилось и лег спать. ... В Яхт-клубе, за обедом, конечно, обсуждали сенсационную новость. Вел. Кн. Николай Михайлович, поговорив по телефону с премьером Треповым, авторитетно и громко заявлял, что весь слух об убийстве - всё это вздор и "что все это новая провокация Протопопова". Но приехавший обедать Вел. Кн. Дмитрий Павлович, поразивший всех своею бледностью, и севший отдельно за стол, сказал кому-то, что Распутин исчез и, возможно, что он убит. После обеда Вел. Князь отошел в сторону с графом Д. А. Олсуфьевым. Граф спросил, запачкал ли он свои руки в крови. "Честное слово, нет, не запачкал", - ответил Великий Князь, и рассказал, что его и князь Горчаков спросил: "Ну, что, Митя, ты убил Распутина?" На что он также отвечал категорическим нет. В обоих вопросах по тону чувствовалось сочувствие тому, что произошло. Великий Князь уехал из клуба в Михайловский театр, но привлек к себе настолько сильное внимание публики, что уехал из театра. ... Он же (Протопопов) доложил вскоре, что Юсупов переехал жить во дворец Вел. Кн. Дмитрия Павловича. Ясно было, что, исчерпав вчера все средства, дабы доказать властям свою невиновность, князь ищет теперь защиты в неприкосновенности великокняжеского дворца Дмитрия Павловича. Императрица распорядилась, дабы генерал-адъютант Максимович, исполнявший обязанности министра Двора, отправился немедленно к Вел. Кн. Дмитрию Павловичу и объявил бы ему, что он арестован при квартире, что Максимович и исполнил. Великий Князь просил было, чтобы Императрица приняла его, но Ее Величество ответила категорическим отказом. Ему, как и князю Юсупову, во дворце уже не верили. ... Между тем, из Петрограда во дворец продолжали передавать, что в высшем обществе ликование. То было воскресенье. Некоторые хозяйки "принимали". Некоторых визитеров встречали поцелуями, как на Пасху. Передали, что во дворце Дмитрия Павловича веселятся, поют, играют. Однако с объявлением ареста настроение несколько упало. Но с переездом Юсупова сюда нахлынула волна сплетен. Явилась сплетня, что будто бы сторонники Распутина хотят мстить и решили устроить покушение на Великого Князя. Стали просить об учреждении охраны, но охране Протопопова не доверяли и обратились к премьеру Трепову. Трепов, помимо Министра Внутренних Дел Протопопова, распорядился об учреждении особой военной охраны, чем как бы косвенно подтверждал абсурдный слух о возможности какого-то покушения. Шла явная борьба Трепова с Протоповым. Конечно все это усердно передавалось во дворец, Императрице. ... Барон Штакельберг долго беседовал с Воейковым, а вернувшись к себе, еще дольше разговаривал о случившемся о ген. Дубенским, сын которого дружил с Вел. Кн. Дмитрием Павловичем и отец естественно волновался за сына, не замешан ли. Он уже узнал, что офицерство в Ставке ликует. В столовой потребовали шампанского. Кричали ура."

Далее приведен интересный анализ того, каким образом в дело через Владимировичей была замешана британская разведка. Пока не собрался с силами прочесть это - голова дурная от температуры.

@темы: Митрий Палыч, Романовы и Ко, ФеликсФелиция, писанина

URL
   

Стеклянный дом

главная